При словах "извозчик" и "казенная наличность" Никита взмахнул локтями, точно подрубленными крыльями; пестрый свет электрических лампочек упал из витрины магазина радиопринадлежностей на его побелевший от волнения нос. Курьер издал горлом короткий, ни с чем не схожий тоскливый звук и схватил бухгалтера за рукав.

- Это зачем же, товарищи, на извозчика садиться с казенной наличностью? Пока пятое, десятое... И вы также, товарищ кассир, войдите в положение людей... А что касается выдавать под дождем, так тут за углом в двух шагах есть тихая столовая, с подачей. Займет не больше двух минут времени, а тогда хоть и на извозчика, хоть и на вокзал, в час добрый, а я себе пойду. Вон она светит. Сделайте снисхождение.

- Ну что с ним поделаешь, Ванечка? Выдать сумму, конечно, недолго, но ведь если бы ведомость была, а то, главное, ведомости нету. Нет, Никита, никак невозможно без ведомости.

Между тем Никита как будто нечаянно напирал с фланга и подталкивал Филиппа Степановича и Ванечку в переулок.

- Чего там без ведомости, - бормотал он. - Ничего, что без ведомости. Дело вполне возможное. Всем известно: шестой разряд по тарифной сетке, за полмесяца, без вычетов - есть двенадцать рублей и пятьдесят копеек, и столько же причитается уборщице Сергеевой по доверенности. А товарищ кассир пускай потом птичку в ведомости отметят, и дело с концом.

- Это незаконно, - слабо заметил бухгалтер, торопливо изворачиваясь под ударами воды, низвергавшейся с барабанным боем на зонтик.

- Куда ты нас ведешь, курьер, у меня сапоги насквозь мокрые, ни черта не видно! - воскликнул Ванечка и тут же попал ногой в черную, глубокую воду.

- Будьте покойны. Уж подошли. Тут через дом. И можно обсушиться, засуетился Никита, боком перепрыгивая через лужи. - Держитесь, Филипп Степанович, правее. Займет - пустяки. Товарищ кассир, правее держитесь. Такая собачья погода, будь она трижды... Пожалуйте.