- Валяй! - закричал Ванечка, ничего не понимая.

- Никита! - погрозил пальцем Филипп Степанович. - Ты пьян... Я вижу это ясно.

Официант выстрелил из холодной бутылки, как из пистолета. Пена поползла в стакан. Ванечка рылся в карманах, вытаскивая деньги, чтоб расплатиться.

- А теперь, Филипп Степанович, хоть и на извозчика, - сказал Никита, почтительно подавая бухгалтеру шляпу и зонтик.

- Поедем, Ванечка, - мутно проговорил Филипп Степанович, опрокидывая на опилки стул страшно отяжелевшей полой своего пальто.

Было совершенно ясно, что разойтись по домам и расстаться с Ванечкой именно теперь, в тот самый момент, когда жизнь только начинала улыбаться, было никак невозможно, просто глупо. Надо было каким-то образом обязательно продолжить так приятно и многообещающе начатый вечер. В конце концов все равно - завтра получка, и можно ж раз в жизни немножко кутнуть.

- Поедем, Ванечка, - повторил Филипп Степанович, выбираясь из пивной во тьму.

- Куда же мы, Филипп Степанович, теперь поедем? - жалобно спросил Ванечка, ужаснувшийся от одной мысли, что ехать может оказаться некуда и все расстроится.

Филипп Степанович раскрыл зонтик, остановился и поднял руку.

- Едем, Ванечка, ко мне. Я тебя приглашаю к обеду. Милости просим. И точка. Жена будет очень рада. Захватим по дороге закусочки, коньячку, корнишончиков. Увидишь мое семейство. Все будут ужасно рады. Постой, Ванечка, я тебе должен сказать, что ты мне невероятно нравишься. Дай я тебя поцелую. И не потому, что пьян, а уже давно.

При этих словах Филипп Степанович обнял Ванечку и пребольно уколол его усами в глаз.

- А может, ваша супруга, Филипп Степанович, будут недовольны? - спросил Ванечка.

- Если я говорю, что все будут рады, значит, будут... И корнишончиков...